Про осень деревенскую.

В субботу, 21 октября, утром я пошёл в лес. Погулять. Заодно и проверить, есть ли ещё грибы. Хотя время для грибов уже поздноватенькое.
За мной увязался соседский пёс Нарцисс. Дико радовался, что я приехал на дачу. Да и что говорить, я сам радовался.
Пёс норовил в шутку укусить меня то за руку, то за ногу. Время от времени он визжал и бегал вокруг меня кругами. Хвост вертелся, как пропеллер Карлсона.
Я же своё хорошее настроение выражал пением песен, из того репертуара, которые обычно поются под душем. Набор звуков, мычание, беканье и меканье. Наверное, со стороны я смотрелся как идиот. Но в радиусе пары километров не было ни единой души, и мне было до фени.
Лес - выглядел. Да. Золотая осень уже заканчивалась, начиналась коричневая. Пейзаж был похож на довоенную пожелтевшую фотографию. Ну, или на чёрно-белую фотографию, прошедшую обработку «коричневым виражем», если кто в курсе, что это такое.
Был кайф. И было немного даже грибов.

Тут, видимо, пришла пора для слова «Вдруг».
Вдруг!... Вдруг слева громыхнул лай. Истошно и зло. Я остановился. Странное дело, прохожие тут не шастают. Может, по пьяни кто в лес зашёл? С другой стороны, там такая чаща, и войти в лес можно только по просеке. По которой, собственно, иду я. Лай должен был идти с просеки.
Если это, конечно, прохожий…

Тут!... Тут и раздался этот вой.
Матерь божья.
На вой собаки Баскервилей это не было похоже, но такого звука я до этого никогда не слышал. Я так и застыл. По спине что-то пробежало. Волосы приподняли кепку. Первая мысль была – а не пойти ли отсюда на хер…
…А собака?.. Бросать собаку?...Чёрт, вот дела-то. Подумал почему-то, что хорошо, что вместо складного грибного ножа я взял длинный, нескладной и кухонный. Что там говорить, мне было страшно. Я всю жизнь живу в городе. Зверей видел разве что в зоопарке. Ну или заяц там дорогу перескочит, когда едешь на машине.
Я поднял палку. В другую руку взял нож. И пошёл на лай, стараясь не хрустеть ветками.

Тот, «второй», ревел как-то так: «аааааХААААА!!!! аааааХААААА!!!» Потом слышалась возня, треск сучьев, и всё начиналось сначала. Нарцисс же лаял как-то тонко, как мальчишка-подросток, который то «даёт петуха», то басит. Пока я шёл, сообразил, что если бы собаке было туго, она бы скулила, а не лаяла. Впрочем, кто их, собак, разберёт.
Я вышел на поляну. Передо мной открылось болото.

(….и ради бога, Ватсон, держитесь подальше от торфяных болот…. Когда силы зла властвуют безраздельно….)

Я пошёл по кочкам. Через десяток шагов ледянющщая вода залила запоги…. Твою мать! И как это всякие там Тургеневы, Аксаковы, Сабанеевы и другие описатели подобных ситуаций могли обходиться литературным языком? Наверное, Тургенев изысканно ругался по-французски. Как там? Мэрд? Тьфу, пропасть. Какой на хер мэрд. Натуральное говно….

На болоте были кусты. Жутко густые. От моей палки уже не было толку, но я не выпускал её.
И тут я увидел эту тварь. Стало смешно за свой недавний страх.

Ростом она была вдвое ниже собаки. Вся мокрая и грязная, и фиг поймёшь, какого цвета. Она держала оборону под ветвями. аааааХААААА!!!! (бросок вперёд на собаку) - Нарцисс отскакивает назад, потом прыг вправо, прыг влево – и так они стоят пасть к пасти, никто никого не пропускает. Нарцисс взглянул на меня. «Вот и наши подошли!». Зверь занервничал.
Я сначала подумал, что на чёрта нам сдалась эта то ли крыса, то ли собака, то ли фиг знает кто. Хотел взять Нарцисса за ошейник и потащить домой, оставив зверя в покое. Но Нарцисс так скалил зубы. И потом – что я, зря промок?

Я с трудом развернул свою палку в зарослях, чтобы ткнуть зверя в бок. Зверь сказал своё «ааааХААА» и вцепился в палку. И тут же в его шею вцепился Нарцисс. Молниеносная борьба – мне оставалось только смотреть. Через несколько секунд Нарцисс отпустил эту тварь и стал вилять хвостом как ни в чём не бывало. Я подошёл. Тварь воняла зверем. От некоторых вольеров в зоопарке идёт такая вонь. Глаза ещё моргали, но было видно, что она уже не жилец. Я своими глазами видел, что Нарцисс с ним вытворял. Взял за шею и мотал так, что…
Ну что ж. Вот и поохотились.

Вылезли мы с Нарциссом из болота, а тварь оставили там, в кустах. Я подобрал пакет с грибами, и мы пошли домой. Вода хлюпала в сапогах. Будет что рассказать за обедом.

Но это не конец истории. Была ещё вторая часть марлезонского балета.

Вторая часть марлезонского балета.
Эпиграф: «Будем брать только филей…. (и где тут у него этот чёртов филей)» (Особенности национальной охоты).

Пришёл сосед Анатолий Владимирович. Хозяин того самого Нарцисса. Он у нас в деревне патриарх, знаток всего и вся, и вообще Дерсу Узала. Ему 75 лет.
Я стал ему рассказывать, что видел, что делал, и вообще про этого зверя.
- Так ведь это барсук! – сказал он. – Знаешь, сколько раз пёс их тут гонял?
- Ну пусть барсук. Хоть посмотрел.
- Погоди, ты место запомнил? Барсучье сало полезная вещь. Ими ноги растирают.

У его жены болела нога.

Он продолжал:
- Это далеко?
- Да не особо. Минут 10 пешком.
- Погоди. Я за сапогами. Поможешь дотащить?

Я сказал маме, которая приготовила обед, что приду через полчаса. Переоделся в сухое и одел другие сапоги.

И мы пошли. Впереди бежал Нарцисс, за ним мы вдвоём…. А за нами, вообразите, увязалась соседская серая кошка Муська. Анатолий Владимирыч и гнал, и шикал, и «брысь» говорил. Пристала, как банный лист к… спине. И ещё имела наглость мяукать на каждом втором шаге, чтобы обождали и не слишком быстро шли. Недавно она родила котят, и ходила медленно. Владимирыч сжалился и взял кошку на руки. Я в это время собрал немного грибов.
- АнатольВладимирыч, у вас кошка прям как ружьё смотрится.
- Мда…. Кстати, надо было бы ружьё взять.
- Зачем. Зверь-то дохлый.
- Вдруг нет?
- Нарцисс его за минуту загрыз. Надо будет, ещё раз загрызёт. А что, у вас ружьё есть?
- Ну естественно. Я уже много лет как охотник.
И он начал травить охотничьи истории.
И как он тут видел медведя. И как косулю. И….
- Чё-то мы долго идём. Не заблудились? Ты говорил, 10 минут, а идём уже 40.
- И то правда. Не заблудились. Мне и правда показалось, что я шёл минут десять. Хотя ладно. Сейчас болото будет.
- Ну-ну.
Владимирыч опустил кошку на землю, устал тащить. Кошка мявкнула и осталась на месте.
Я снова полез в болото. Опять коротко выматерился, когда вода попала в сапоги. Вот куст. Вот моя палка валяется. Вот следы…. Зверя нет… Что за чудеса.
Анатолий Владимирыч говорит:
- Может, местом ошибся? Эх, Иван Сусанин. Ну пошли домой.

Тут опять – как тогда – в лесу громыхнул лай. И снова раздалось: «аааааХАААА!!!!!»
- Вот он, сволочь! Живой!
С Анатолием же Владимирычем произошла метаморфоза.
- … может, за ружьём сходить?...
Он был очень похож на меня полтора часа назад.
- Какое ружьё. 40 минут назад, 40 минут обратно. Стемнеет. Да и зверь-то не страшный, - говорю я, тут же превратившись в опытного охотника и следопыта. Тут меня осенило.
- Анатолий Владимирович. А вы вообще – барсука видели?
- Да какой на хер видел. Не видел ни хера.
- Даааа?
- Ну да.
- А как же… Вы же охотник?
- Да, охотник. Вступил в общество очень давно. Но ни разу не охотился.
- Как…. А медведя…
- Да не видел я медведя. Говно его только видел.
- Говно?
- Ну да, говно. Навоз. Помёт то есть.
- А вы точно знаете, что это медвежье говно?
- Да хер его знает…
Я еле сдерживался, чтоб не захохотать.
Но Владимирыч всё же из роли Дерсу Узала не выходил. Стал советовать, какую мне взять палку, чтоб трахнуть барсука по башке. Справа заходить или слева.
Единственный, кто грамотно знал и делал своё дело – это был Нарцисс. Он исправно лаял и давал чёткий пеленг на цель.

На сей раз он загнал барсука под поваленное дерево. Только мы подошли, он снова вцепился барсуку в шею. Барсук замер. Пёс его выпустил. Зверь не шевелился.
- Живой?
- Кто его знает… У него, сволочи, порода такая, видать, - говорю. - Пока может драться, дерётся, а когда не может – притворяется дохлым.
Маленькие глазки барсука беззащитно моргали, когда я к ним подносил палку. Живой. Наверное, поведение рыжего кота из мультфильма «Шрек-2» было срисовано с нашего трофея. Чем я дольше на него глядел, тем мне более было жалко.
Анатолий Владимирович вынул из кармана мешок. Потом поднял зверя за хвост и сунул его туда.
И я потащил его. Снова хлюпая водой в сапогах.
- АнатольВладимирыч! А сало с барсуков топят – как?
- Ну как, как… сейчас его распотрошу…
- Не, я вот про что: дом, небось, весь провоняет… где сало будете топить?
- Мда… что-нибудь придумаю… в бане разве что?
- В бане????
- Ну или на мангале шашлычном.
(Ой, держите меня…)
- А не жалко?
- Он же подох. Видишь, кровь.
И правда, сквозь мешок проступила кровь.
- Зато поохотились.
- Ну да. Приходи ко мне пиво пить. Будем смотреть футбол и пить пиво.
- А сало топить? Когда?
- Мда…. А жене дам. У неё болит нога, пусть сама и топит. Мы уже потрудились.

Этот чёртов барсук оттянул мне все руки. Анатолий же Владимирыч был в шикарном настроении. Тоже, небось, сравнивал пейзаж с довоенными фотографиями.

- Тяжело? Давай я тебе помогу. Грибы могу понести.
Я думал, что обязательно послезавтра в интернете про это расскажу.

Дошли.
Супруга его, увидев нас, и узнав, что в мешке, до смерти перепугалась. Чуть на крик не перешла. Чтоб этой пакости в доме не было. И чтоб мои глаза не видели. И вообще обед стынет, а вы шляетесь невесть где.

Что эти бабы понимают в таком мужском деле, как охота?

Теперь пошли ко мне.
- Мам. У нас фотоаппарат-то есть?
- Нет, не взяли. А что?
- А вот что.
И я вывалил барсука на землю.
- О господи…

Слова приводить не буду. После них мало того, что сала натопить, даже шерстину с его хвоста руки бы не поднялись оторвать.

- Ну что, Анатолий Владимирович. Жалко зверя. Давайте выпустим. Оживёт.
- Давай к опушке отнесём и придём через 10 минут. Если не уйдёт, то натопим сала. Если уйдёт, то и хрен с ним, пусть живёт.
Так и сделали.

Я пообедал. Рассказывал в лицах. Домашние мои давились от хохота. Потом пошли смотреть на опушку. Барсук таки убежал. Ну, удачи ему.

Я, пока ел, заготовил для интернета в голове такую фразу. «Нет смысла наблюдать за природой, просто наблюдая. Надо обязательно что-то делать. Охотиться. Ловить рыбу. Ну – в крайнем случае! – собирать грибы». Сказал умный мужик Юрий Нагибин. Этим я и собирался закончить.

Но тут я увидел на полке потрёпанную детскую книжку-раскраску. «Герои мультфильмов». Издательство «Малыш». Тысяча девятьсот семьдесят какой-то год. Наверное, ещё я разрисовывал.
Совершенно случайно (или все случайности не случайны?) она была с самого верху полки. И на меня смотрела картинка «Заяц, лиса и барсук».
Я увидел, что тот барсук ни фига не был похож на нашего барсука.
Во дела.
Я взял эту книгу. Источник знаний от издательства Малыш. Перелистнул пару страниц.
На меня смотрел Крошка Енот. В штанишках. Который боялся Того Кто Живёт В Пруду.
Это и был наш вылитый «барсук».
«От улыбки стало всем светлей…»

И тут меня прорвало. Впомнил, как я чуть не обделался от страха. И как шли мы с кошкой на охоту…. И как я оказался супер-знатоком и охотником, дающим советы ветерану охотничьего движения. И как хотели сало топить в бане. И как хотели помочь нести грибы. И как барсук оказался енотом. Во охотнички. Во знатоки…
Всё это наложилось. Я хохотал так, что за стеной на улице стал тявкать Нарцисс. Мама спросила, что случилось.

Я и сам не знаю, что случилось.
Просто на охоту сходил.